?

Log in

обновка

итак, "Сатурн" мой безглаз, как череп коня.
вынули лампы уже из него
а всего ничего надо было -- въехать в бордюр при заклинившем тормозе на мокрой дороге
железка погнулась и животное было признано неоперабельным.

а я-то надеялась
планы у меня были на него
что, послужив мне тридцать лет и три года, будет он выставлен на лужайке перед моим домом (должен же и у меня когда-нибудь образоваться дом),
как на американских фермах, иной раз, свистишь (на "Сатурне") мимо и видишь музей под открытым небом: машина дедушки и дедушкиного брата, в полном обмундировании зеркал, стекол, и хромированных деталей, -- стоят ржавеют под открытым небом, то ли на продажу, то ли так

у меня б стоял так,
а не на продажу.

но -- не судьба. прощай, друг. первая машина была моя...

первая машина -- любовь с первого взгляда.
я когда увидела ее, сразу поняла, эта вещь для меня. и вот такой жуткий конец

(в России бы подлатали его. никому и в голову бы не пришло разбирать машину после того, как она впечаталась в бордюр. все же не дерево)

тем временем, мэр богоспасаемого града Аносово
поехал на другую сторону нашего отечества (Российской империи)
самовывозить судно на воздушной подушке
(пока я в Техасе машину выбирала взамен расхреначенного "Сатурника" моего, пусечки моей)
и застрял

в степи под Читой в пятидесятиградусный мороз,
чинит прицеп в три часа ночи.

"он же в смертельной опасности там!" сказали мне прознавшие про то Техасцы

и я вспомнила
как на разбитых улицах Аносова 
в лужах
встретили мы с властью как-то беременную женщину с больными зубами: все таблетки, говорит, съела уже, а лучше не стаёт
надо что ли в город отправляться
(город там Усть-Уда)
когда, мол, пойдет машина?

машина шла неизвестно, когда.
"как-то же надо ей помочь," сказала я погодя
"выкрутится. у нас тут такой народ -- он выкручивается."

и как-то на душе спокойнее стало. за мир во всем мире.

ну ночь. ну степь. ну мороз. выкрутится!

Аносовцы бы на это сказали: "он перед тем, как ему выкрутиться, сперва закрутится. иначе ему жизни нет. такой народ."


советуюсь с братом. после покупки машины: дескать, правильную купила-то? поздний совет. одобрил и спрашивает, какой цвет.

сложный вопрос! поставил меня в тупик.
не помню, какой.
что-то невыразительное, видимо. (внутри -- серый. это-то я заметила.)

да это же не главное в машине, какой цвет! достаточно, чтоб был какой-нибудь. главное, как слушается руля! как подбирает скорость! какая нежесткая подвеска, тормоз какой отзывчивый.


с утра вышла и посмотрела специально на цвет. ничего цвет. нормальный. цвет как цвет. сероватый такой, приятный. неброский.

поехала в университет -- с крыши желуди посыпались с грохотом на первом повороте. нападали за ночь.

боже, храни графоманов,
хронографов дивных миров,
сала им дай и баранок,
угол, одежду и кров

боже, храни графоманов,
непобедимейших гидр,
хранителей крошек в карманах,
кровавых клепсидр

боже, храни графоманов,
музейщиков бледного дня,
создателей дивных романов,
и не забудь про меня

я дедушкин табак нахваливал
и пил из черепа отца
и черным варом зев заваривал
во избежанье пиздеца

вбегал с детьми в большие сени -- на,
тятя, тятя, мертвеца,
читал Есенина и Ленина,
но не избегнул пиздеца

Кофе в "Синей бутылке"

В Сан-Франциско я увиделась с поклонником своего поэтического дара, аккуратным восьмидесятилетним (кажется) соответственно не очень молодым уже человеком, который во время оно работал архитектором, а затем стал заниматься изданием каких-то журналов таинственного профиля и так далее.

Он пришел ко мне на выступление, а на следующий день мы договорились встретиться в Ферри Здании -- здании вокзала местных катерков и трамвайчиков. Какое-то Беньяминовское место: слонялись и тынялись там явно не путешественники, а просто горожане и гости города. Фланеры. Я катила свою легкую сумку на дребезжащих колесиках по брусчатке Маркет-стрит минут пятнадцать, озираясь по сторонам в легком радостном удивлении провинциала.

Мы встретились возле "Синей бутылки" выпить по чашке кофе. Оказалось, что кафе -- не кафе, а просто стойка, покупаешь кофе в бумажном стаканчике и идешь на все четыре стороны: счастливая и беззаботная. Я с нежностью подумала о дедушке -- наверняка пересчитал последние доллары в бумажнике, чтоб хватило пригласить меня на чашку кофе. (На самом деле я так не подумала, потому что мы давно друзья в инстаграме и я видела интерьеры его дома, но для усиления драматического эффекта это сейчас просилось в текст, будто бы подумала я именно так.)

-- Нет, это займет вечность, -- сказал мой приятель, отстояв в очереди минут пять, - пойдем(те) лучше в другое место.

И мы пошли в другое место, моя сумка перекочевала в его сухую руку. Другое место было другим местом: в нем та же стойка соседствовала с длинным узким столиком, вокруг которого кучковалось шесть узких деревянных стульев.

-- Я надеюсь, мы потом пойдем на улицу? -- спросила я.

-- На улице очень холодно, я замерзаю. -- ответил мой приятель.

-- Хотите, я вам дам свой плащ? -- спросила я.

-- Нет, не надо, -- сказал он.

И мы вышли на улицу. Дул холодный ветер, птицы, похожие на граклов, но совершенно точно не граклы (мельче и толще граклов, как будто граклов сжали и скомпрессовали в специальной компьютерной программе) расселись вокруг соседних столиков и уставили свои желтые круглые глаза на нас, единственных посетителей сего богом забытого заведения, в ожидании, не перепадет ли им крошек от печенья моего друга (так как я ограничилась кофе -- угощаться печеньем за его счет было неудобно, а за собственный неловко).

Мы разговорились, само собой -- на горизонте нависал огромный мост над заливом -- и он сказал мне, что вот Австралия прекрасная страна для жизни -- с достаточно богатыми университетами, голодными до интеллектуалов европейской муштры, поскольку никто к ним в эдакую даль не едет, и интеллектуалы в особенности.

-- Конечно, не едет никто, -- сказала я. -- Представляете оттуда на конференцию в Штаты слетать?

-- Но зато там значительно теплее, чем даже здесь, у нас в Калифорнии, -- ответил мой приятель.

(Этот разговор возник в связи с моей недавней жалобой, что при Трампе остаться в Штатах преподавать в университете, как мне хотелось, будет, похоже, гораздо менее реально, чем было раньше.)

Выяснилось, что у моего приятеля четверо детей ("Моя жена была плодовита", сказал он то ли жалуясь, то ли хвастаясь), и я спросила, чем занимается его жена. Жена оказалась домовладельцем -- она владеет и сдает в аренду 2.000 квартир в кондоминиумах (малоэтажных домах).

-- Что вы говорите? -- удивилась я. -- 2.000 квартир?

-- Ну, она не всеми ими, собственно говоря, владеет, -- скромно ответил мой приятель.

-- Так вы, стало быть, богатый человек, -- сказала я в удивлении, которое, признаюсь, мне навряд ли удалось скрыть, и быстро поправилась. -- Конечно, это не мое дело...

-- Я и сам владею примерно таким же количеством квартир, -- ответил мой приятель.

Не знаю, что это обо мне говорит, но я осталось под впечатлением от этой встречи -- главным образом, конечно, от "Синей бутылки", куда я была приглашена сначала и где не было столиков -- благо, в другом месте столики были.

Эта встреча навела меня на мысли -- о бренности мира и, в частности, о том, что я совершенно не умею тратить деньги. Стоит в моем кармане завестись каким-нибудь десяти долларам, как они моментально потрачены на кофе в фарфоровой чашке в бессмысленном заведении с нелипкими столами. Никогда у меня не будет двух тысяч квартир одновременно -- только последовательно, да и то не в собственности. (Я сейчас приблизительно в середине этих двух тысяч -- в 975-ой квартире по счету, наверное.)

Творческие планы

Сегодня у меня два деда Лайна для двух международных конференций, одна, центральная в нашей дисциплине на этом континенте -- встреча Американской Антропологической Ассоциации в ноябре в городе Вашингтоне, вторая, встреча Ассоциации Славянских, Восточно-Европейских и Евразийских Штудий в Чикаго в ноябре же, это, наколько я понимаю, центральная для славянских штудий конференция, и я там еще не бывала -- поеду в первый раз.

Для антропологической конференции мы с Риком Смитом создали секцию под названием "Вызывая прошлое: споры материи, пространства и времени, воспроизводящие государственную власть" (допускаю, что можно лучше перевести, Summoning the Past: Contestations of Matter, Space, and Time in the Reproduction of State Power), на которой предварительно согласилась участвовать в качестве дискуссанта Анн Лаура Столер (в моей теме, руины и разрушение, Столер -- звезда, она просто блестящий ученый и писатель, и я искренне надеюсь, что она даст окончательное согласие участвовать).

А для славянских штудий Оля Брейнингер вообще превзошла всё и создала гигантскую серию (6 секций!) под названием "Множество феминизмов" (Multiple Feminisms). То, что она меня пригласила в со-организаторы этого движения, является жестом доброй воли с ее стороны -- фактически Оля огранизовала всю серию, я лишь участвовала в благоговейном изумлении в полировке некоторых текстов. Для меня, конечно, большая честь участвовать в Олином начинании.

Так что мой ноябрь, некоторым образом, занят.

набор букв

тут из угла долетело слабенькое "цвинь"
не иначе как булавка упала
бубенчик шевельнулся

стихотворение какаду
снаружи
в клетке с погнутыми прутьями

качели покачнулись

в таком случае,
императрица Екатерина, о!

в клетке с прутьями погнутыми
или лопнувшими

народоволки

какие цветы
ой
буквы

не так просто оказалось сбросить английский
не шубка он оказался
дать ему с плеча съехать в воображаемый снег

мартиролог.

любовные траектории ничевоков

птенчик
и бубенчик

йоги и дервиши, пляшущие на ветру

регулярный прием яда
давал структуру моему дню
это было невредно
это было хорошо
ложечка звенела о край чашки
отчаяние отступало
и кактус на подоконнике
увядал не так быстро,
но всё же увядал,
пока
я не перестала поливать его -- 
тогда и он перестал вянуть,
стал красивый, как рыба:
толстый,
выносливый,
крепкий,
колючки затопорщились у него,
и за кактусовым плечом
улица:
черная дорожка в две шины
и цепочка следов вдоль низкой ограды,
железной, выкрашенной зеленым и желтым,
уже не казалось виляющей куда-то не туда,
исчезающей под фонарем на углу в неверном свете,
а просто уходила себе спокойно за поворот,
как обычная дорожка,
как все дорожки.

К бесконечным руинам

Ежегодно у нас на факультете проходит конференция, организованная силами аспирантов, под названием "Новые направления в антропологии" (New Directions in Anthropology, UT Austin).

Я долго думала, что бы такое отправить туда в качестве тезисов. Так получилось, что на своей программе я занималась приблизительно всем, от "Пусси райот" до Советских роботов, и от разрушений ИГИЛ до собак-космонавтов, не исключая и селфи как практики саморепрезентации в интернете, — в общем, всем, кроме моей основной темы: меланхолической темы покрытых узорным прахом руин. После первой презентации на эту тему, в 2015 году, которая называлась "Осколки утопии" (Debris of Utopia), я о руинах в больших аудиториях как-то больше пока и не заговаривала.

Пришла пора сие поправить. Моя новая презентация будет называться "Вблизи руин: генеративный потенциал разрушающегося пространства и утопические видения" (In Proximity of Ruins: The Generative Potential of the Deteriorating Space and Utopian Visions).

Я опишу разрушенный дом пионеров, развалины которого мы летом, в пыли, пырее и одуванчиках, облазили с моим другом, экономистом и переводчиком, братчанином К.

Заявка, которую я вчера отправила на конференцию, по ссылке, но самое интересное, пожалуй, для меня состоит в следующем вопросе: место чего занимают "руины" в нынешнем социо-культурном антропологическом дискурсе?
Повесила на академии-дот-эдю pdf нашей совместной работы с Ириной Октябрьской, Валерием Кламмом и Крейгом Кемпбеллом про Рызыку, опубликованной на сайте журнала "Культурная антропология". Наша работа открыла более крупный совместный проект "Культурной антропологии" и "Обозрения визуальной антропологии" (Visual Anthropology Review) под названием "Письмо светом" (Writing with Light), предназначенный для печати фото(+)текстов.
Крейг задумал и своим организационным талантом претворил проект в жизнь. Вся собственно этнографическая работа была проделана Ириной и Валерием. Мы с Крейгом, в сотрудничестве с нашими коллегами, ее перевели и представили, в теоретическом оформлении принимали участие все. Я впервые работала в такой большой группе соавторов, и это был интересный опыт.
Мой вклад в эту работу, во всяком случае, как я его видела, состоял в том, чтобы все-таки задать, или, если использовать выражение Деррида, продолжить задавать вопрос, в данном конкретном случае на Сибирском этнографическом материале:
что такое визуальное эссе и чем оно отличается от фотоэссе? (отсутствующий курсив мой).
Чудесные фотографии -- Валерия Кламма.
Наша работа на английском, но у Валерия есть сайт, давший начало этому проекту -- он называется "Родинки на карте" и представлен главным образом на русском. Ссылка на него есть в тексте.

золотое зеркало

                                               "Крученых, ты безумный кучер!"
                                                     Алина Витухновская.

наше плодотворное многолетнее сотрудничество и дружба начались с моего им послания на х. после чего уже никак от него было не отделаться.
-- Я хочу во Владивосток. Но как я туда поеду?
-- Ну как, в России все делается молитвами, а не деньгами.

                                                                                                                       змеюка фибоначчи
 а что, как э.э. каммингс на русский переведен? кто сталкивался?  мне интересно, в русских переводах соблюлись отсутствия пробелов после / перед скобками, знаки препинания внутри слов, и прочее такое. инверсия же на русском языке в принципе не передаваема, так как на русском порядок слов в предложении произвольный. (хороший язык для письма. как захотел, так слова и поставил.) любопытно. ": сэм был человек" в переводе пробел есть после двоеточия, в оригинале нет. ну и тире. но это не есть каммингсовское новаторство, поскольку в английском после тире пробел и так не ставится. 
                                                                                                          разумное вопрошание
 топазовые воды, говорит.
нырнул в.
берег и впрямь усеян (был)
докембрийскими
консервными банками 
                                                                            Казнить всех!
                                                                             На мыло всех!
                                                                     Под сверкающий нож!

да будет вам,                                                                                                    растление растений.
будетляне.                                                                                                           pастлений растение.

 
больше не буду *закрывает рот обеими руками*
и тут же.

предпочитаю стейк с утра. как там в буддизме: правильное питание, правильное воспитание. 
                                                                    запретить, говорите? подумаем и решим.
                                                                                  на синклите.                                               

 место зачатия Ленина.                                                          прелестно                         укорот
это что-то новое в культуре.                                                                                             и угомон

                                                     я поражен!                                                   я поражен
                                                      я изумлен!                                                   и я сражен!

 вечная фотография. ностальгическое (какое еще. всё Советское ностальгическое.)

 ну что-то вы совсем плохи                                                                          рыба пицца
хи-хи хи-хи хи-хи хи-хи 
                                                                 малое ностальгическое и большое меланхолическое
меланхолическое
и лохматое
мерихлюндии эти твои
ложечки мельхиоровые
с гербами
парнокопытными
и пернатыми                                                                               да, есть в словах нечто
                                                                                                        магическое, жужжание какое-то
                                                                                        и какое-то дребезжание
                                                                есть в них какое-то пение
                                               и медное звенение
       письма счастья завтрашнего дня
лунная дорожка

                                             как упрямый пловец против волн и ветра,
                                             она каждый день писала философические заметки
                                             и упрямо бросала их в молчаливое море. 

нужно выпить еще ламбруско
чтобы не было так бесконечно грустно                                                    взгляд и вечность
бесконечно грустно
и бесконечно пусто.
ламбруско ламбруско ламбруско

легкая рябь на поверхности океана
рыба рябина

шорохшорохшорох                                                                        поверхность пловчихи
хорошхорошхорош

Profile

2013
vasssilina
Василина Орлова
vassilina.cih.ru

Latest Month

February 2017
S M T W T F S
   1234
567891011
12131415161718
19202122232425
262728    

Syndicate

RSS Atom
Powered by LiveJournal.com
Designed by yoksel