Игорь
Игорь Савельев был так добр, что прислал мне (уже несколько времени тому) ссылку на свою статью в журнале "Урал", каковой предпослал подзаголовок - "Взгляд на "литературу двадцатилетних".

Небезынтересно мне было с ней ознакомиться, поскольку едва ли не всех упомянутых (включая Костина и Кузечкина) я читала и вещи их знаю. Игорь Савельев и сам пишет интересную прозу, вспомнить "Бледный город". Как критик, кажется мне, Игорь делает всегда усилия к тому, чтобы пойти в какую-то неочевидную глубину, поверхностное отбросив. Не имея при том интонации окончательного суждения, от которой, когда говоришь о другом, избавиться до того трудно, что невозможно даже кого-то назвать, кто был бы от нее вполне свободен. Правда, за неимение подобной интонации приходится, однако, тоже платить - другие нотки появляются, ну да я не про то.

Вот - что до "пострига любимого человека в монахи", который усматривает Игорь в повести "Здешние", то, как мне кажется, он все же спрямляет. Хотя прочитала я это как некое открытие про "лирическую героиню". "Открыли глаза". Но все же там была, по замыслу, не любовь, а если любовь, то такая, которая никогда бы не решилась признать себя любовью. Возмущение происходящим - это просто общее, женское и, добавить, профанное.

Поскольку и действительно печальны случаи: она замуж за него собирается, он ее первая девическая любовь, а он от нее - шасть, и куда? В монастырь! А все разговоры разговаривал, встречи какие-то, письма, то-сё, "обнадежил". Больно. Нет, монастырь, конечно, хорошо, очень хорошо - позавидуешь. Но еще бы лучше, чтоб без разговоров с дурёхой в платочке, а то всех уж очень жаль.